27 лет проработала Валентина Смолякова медицинской сестрой в Кинельской ЦРБ – сначала в хирургическом отделении, потом – в поликлинике: вместе с терапевтом Лидией
15:00 20.06.2026 16+
27 лет проработала Валентина Смолякова медицинской сестрой в Кинельской ЦРБ – сначала в хирургическом отделении, потом – в поликлинике: вместе с терапевтом Лидией Кугушевой обслуживала самый большой участок – и по численности (почти восемь тысяч человек), и по протяжённости. Не рассталась Валентина Михайловна с родной больницей и когда ушла на пенсию: по благословению отца Валерия, настоятеля храма Казанской иконы Божией Матери, стала сестрой милосердия – утешала и поддерживала детей-отказников; вместе с другими сёстрами милосердия ухаживала за тяжелобольными одинокими людьми.
РОДОМ ИЗ МАЛОЙ МАЛЫШЕВКИ
Первый раз Валентина Михайловна (тогда ещё Валя Литвинова) попыталась стать медсестрой в 18 лет – поступила на курсы. Но бабушка стала отговаривать её: «Брось! Война будет – заберут тебя». «И я уступила, – вспоминает Валентина Михайловна. – Вернулась на железную дорогу, в стрелочницы. Со мной Валя Шведова, Маруся Саморукова и Шура Букреева работали. Мы вместе после восьмого класса уехали из Малой Малышевки в Кинель. Наш председатель Пётр Степанович Бакулин говорил маме, чтобы я в доярки шла, а та – ни в какую: «Я 30 лет коров доила, теперь вот ночами не сплю – руки ломит. Пусть у дочери всё по-другому сложится».
Складывалось всё, конечно, непросто. Особенно поначалу: работа очень тяжёлая, голодно. Поллитровая банка чая и полбулки хлеба – вот и вся еда на целый день. Если удавалось намазать хлеб маргарином и посыпать сахаром, это был царский обед.
Когда вышла замуж, мне, как хорошей работнице, дали квартиру в доме на Южной, 39, который строился «горьковским методом» – два года мы ходили туда, помогали строителям.
Из стрелочниц пришлось уйти – от мазута стала болеть голова. Устроилась в Кинельскую санэпидемстанцию бонификатором – сменила мазут на дуст, пробирки и чашки Петри. Весь Кинель пешком исходила – работы много было».
СБЫЛАСЬ МЕЧТА
«Через полгода направили меня на двухгодичные курсы медсестёр, – продолжает свой рассказ Валентина Михайловна. – Сбылась моя мечта. На время обучения устроили санитарочкой – и в хирургии работала, и в донорском пункте. Учились мы по вечерам, занятия проходили в 48-й школе (теперь она 11-я). Преподавали врачи нашей больницы. Любовь Алексеевна Авдеева – хирургию, Римма Алексеевна Авдеева – терапию, Измаил Ибрагимович Сулейманов – гражданскую оборону. Я с такой радостью училась! Всё хотелось узнать, всему научиться. И уколы делала, и гипс, и повязки накладывала. В морг когда начали ходить, многие бросили курсы, а я – нет. Страха не было. Было огромное желание работать медсестрой. Иван Кузьмич Авдеев, заведующий отделением, берёг для меня место в хирургии.
Я очень любила своих больных. И они меня тоже. Как смена моя начиналась, радовались: «Валечка наша пришла». Благодарили, что помогала и поддерживала, перевязки делала бережно. Особенно жалко тех, у кого родных не было в Кинеле. Лежала в отделении проводница, которую с поезда сбросили. Лицо и глаза сильно пострадали, всё забинтовано было. Я ей еду приносила, кормила с ложечки, утешала, телеграмму дочери отправляла. Когда Иван Кузьмич разрешил снять повязки, я увидела её глаза и ахнула – в них синева небесная. Она обняла меня, расплакалась. «Я, – говорит, – и не думала, что остались на свете добрые люди».
Все страдания больных я близко к сердцу принимала. А тут ещё с ангиной и температурой под сорок делала перевязку маленькой девочке. У неё кисти рук были обожжены. Я посадила её на колени спиной к себе, чтобы не заразилась, и три с лишним часа, отмачивая тёплой марганцовкой каждый пальчик, рассказывая сказки, напевая песенки, перевязывала ей ладошки. Она и не заплакала ни разу. Иван Кузьмич ругался на меня, домой отправлял, предупреждал, что осложнение заработаю, но я не могла бросить ребенка.
Вскоре мне поставили диагноз: ревматизм сердца. Понимала, что нужно уходить из хирургии, но никак не могла решиться. Помог случай. Отделение закрыли на ремонт, перевели в Алексеевку, а меня на это время оставили в Кинеле – в другом отделении. Ночью я вызвала к больному дежурного врача Лидию Яковлевну Кугушеву, и она предложила мне устроиться к ней медсестрой – её неожиданно уволилась. Я согласилась. Это и спасло меня».
ВСЕ ЧЕРЕЗ СЕРДЦЕ
20 лет проработала Валентина Михайловна участковой медсестрой и 5 лет – в процедурном кабинете. В 56 лет ушла на пенсию. Сердце поддерживала лекарствами, но нагрузки давали о себе знать. Приходилось лечиться уже в кардиологии.
Однажды в палате с ней оказалась женщина, которой предстояла операция на сердце, а ухаживать за ней некому было. И Валентина Михайловна согласилась помочь, поехала в кардиоцентр. После операции ухаживала за ней 8 суток. Когда разрешили, стала водить её по коридору. И тут – переполох в отделении: женщине плохо, а медсёстры не могут попасть в вену, чтобы ввести лекарство. «Давайте я попробую», – предложила им Валентина Михайловна. Те фыркнули, но согласились. «Нащупала и сразу попала, – рассказывает Валентина Михайловна. – Кардиохирург позвал работать у них, но я, конечно, отказалась. Узнав, что работала в хирургии с Иваном Кузьмичом Авдеевым, обрадовался, просил передать ему поклон».
ВОЦЕРКОВЛЕНИЕ
В 1995-м году развёлся с женой младший сын. Эта обычная, казалось бы, история обернулась тяжелейшими испытаниями. «Спасением стал Господь, – вспоминает Валентина Михайловна. – Храм Казанской иконы Божьей Матери – моим вторым домом. В 2000-м году, когда в нём стал служить отец Валерий Степанов, мы начали благоустраивать его. Набрали денег – еду на рынок за краской. Не хватает – в долг давали. Дом и ворота, крест и купол покрасили – нас за это называли скалолазами.
Когда окна красили, побывал у нас гость необычный. Подошёл к храму старичок, костюмчик лёгонький на нём, кепочка. «Я, – говорит, – по всем церквям хожу. Вот и к вам наведался. Покормите меня, пожалуйста, горячим. Давно я горячего не ел». А нас вдруг такое волнение охватило, слова сказать не можем. Накормили его щами, пряничков с собой дали. Распрощались. Вышел он за калитку. Я глянула, а в переулке-то нет никого. Дома посмотрела на икону – да вот же он, тот старичок. Николай Чудотворец это был.
Моё воцерковление было предопределено. Дед, Фёдор Степанович Литвинов, служил церковным старостой в Малышевке. Мама рассказывала, что отец часто говорил про меня: «Я её в духовную семинарию отдам учиться». Не суждено было. Он умер, когда мне и четырёх лет не исполнилось, – в 1944 году. По болезни на фронт его не взяли, отправили на рытьё окопов. Там ещё сильней заболел, комиссовали. А тут в Малышевку беда пришла – наевшись ядовитых колосков, от септической ангины семьями умирали. Она и моего отца сгубила. Я его и не помню, а вот люблю. Отец – это моя радость и гордость».
БЛАГИЕ ДЕЛА
Когда основные работы по ремонту Казанского храма закончились, Валентине Михайловне было дано важное и трудное послушание – она стала сестрой милосердия в православной комнате, открытой в детском отделении больницы. «Здесь находили утешение брошенные, отказные дети, – рассказывает Валентина Михайловна. – Перед тем, как им попасть в детский дом или реабилитационный центр, они проходили обследование и лечились. Конечно, внимания, любви и заботы не видели эти ребятишки в своей жизни. Всем этим я и окружала их.
Обустроила нашу комнату так, что в ней был особый уют. Лампадка, свечи, иконы – всё это успокаивало деток, умиротворяло. Они любили здесь бывать. Я занималась с ними. Они лепили, читали, рисовали – например, храмы, которые в их городах и сёлах. До сих пор храню эти листочки. На одном – и мой портрет. Мы вместе молились. По нашим молитвам мама вернулась за брошенной дочерью. Ту девочку четырёх лет милиция подобрала где-то на дороге, привезла её к нам. И так она привязалась ко мне, ни на шаг не отходила. И вот собралась я как-то домой, а она говорит:
– Бабулечка, я хочу с тобой.
– У меня знаешь какой дедушка строгий, ругаться будет, – стращаю её.
– А я в квартиру не пойду. Буду на улице стоять, а ты около окошка, и я на тебя глядеть буду.
На следующий день позвала я ребятишек в нашу комнату. Давайте, говорю, вместе молиться, чтобы мама за дочкой пришла. Помолились мы и пошли на детскую площадку играть. Чуть погодя просит меня эта девочка: «Бабулечка, пойдём ещё в ту комнату, помолимся, чтобы мама моя пришла». Так тяжело это. И боль, и жалость. Три дня мы молились. Та женщина всё же пришла. Зная её, никто не верил, что заберёт она дочь, но чудо произошло.
Двое братьев из Богдановского детдома лежали в отделении. У одного – желудок больной, у другого – воспаление лёгких. Спросила у Аллы Александровны, какое питание им можно, пошла к батюшке, он дал деньги на продукты.
Зная о православной комнате, деньги и детские вещи приносили прихожане нашего храма. На что потратила, строго записывала. «Вы перед кем отчитываетесь?» – спросит отец Валерий. «Перед Господом Богом», – отвечаю.
Батюшка благословил меня крестить младенцев, родившихся слабенькими, больными. Ни одна мама не отказалась, даже просили об этом. Но был тяжёлый случай – женщина бросила своего ребёнка, родившегося больным. Мы с батюшкой покрестили его, назвали Серёжей. Надеялись на лучшее. Но умер наш младенец. Сами мы его и хоронили. Плакали, горевали.
Всех было жалко – и маленьких, и взрослых. Старость и тяжёлая болезнь тоже делают человека беспомощным. Когда такой поступал в отделение, а ухаживать за ним некому было, старшая медсестра звонила мне, и мы с Валей Лошмановой и Людой Григорьевой ходили туда, чтобы помогать человеку».
Наступил момент, когда сердце Валентины Михайловны не выдержало, – обширный инфаркт. Детям об этом не говорили. Они ждали свою «бабулечку», тосковали без неё. Когда ей разрешили выходить на улицу, увидели случайно, пришли в кардиологию, спрашивают: «Вы не знаете, в какой палате лежит бабушка с кудрями?» Вышла к ним Валентина Михайловна, обняла: «Да вы мои хорошие! Да вы мои родные!» И, конечно, заботливо припасённые гостинцы вынесла.
«За эти годы столько людей прошло через моё сердце, всё оно изранено, – признаётся Валентина Михайловна. – Я дорожу этими воспоминаниями, многих поминаю в молитвах. Благодарю Господа, что продляет мой век. Стараюсь, чтобы отпущенное мне время по-прежнему было наполнено благими делами».
Автор Татьяна Пахомова
Оставить сообщение: